Тайна шапки Мономаха

Одним из важнейших сокровищ российской культуры является шапка Мономаха, хранящаяся сегодня в Оружейной палате московского Кремля. Это главная царская шапка великих князей и царей, символ самодержавия на Руси. Конечно, изначально шапка не является образцом русского искусства. Она — важный символ религиозной преемственности от православной Византии. До середины XIX века за неимением серьёзных аналитических исследований атрибуция шапки Мономаха основывалась на сказании о дарах византийского императора Константина Мономаха своему внуку Владимиру. Однако, какую же тайну в действительности скрывает русский царский венец?

Дело все в том, что версия о её происхождении формируется не позднее 1527 года. Византия пала, просуществовав блистательно одиннадцать веков. И тут в силу вступает новая концепция «Москва — Третий Рим», когда российским самодержцам было важно показать преемственность: первый Рим пал, передав свои полномочия второму — Константинополю, а когда под натиском османов был сломлен и он, настало время третьего — Москвы.

Известное сказание описывает, как русские великие князья произошли от римского императора Августа через легендарного Пруса, якобы родственника Рюрика, а также то, как царские регалии византийского императора Константина IX Мономаха передали его внуку Владимиру Мономаху. То есть шапка по сути стала как бы символом преемственности власти русских князей от византийских императоров. Самое большое несоответствие легенды кроется именно во внуке: ведь князь Владимир Всеволодович, памятуя о подвигах Олега и Святослава, пошел войной на Константинополь на своего деда Константина IX Мономаха. Тот же был сильно занят войной с персами, да и решил не воевать с внуком, поэтому отделался богатыми дарами, в числе которых – знаменитая шапка Мономаха. Критики средневековая легенда не выдерживает хотя бы потому, что Владимиру было всего два года, когда Константин IX Мономах ушёл в мир иной.

Опираясь на письменное свидетельство другого очевидца – барона Сигизмунда Герберштейна, посла германского императора Максимилиана I к русскому царю Василию III, посетившего Москву в 1517 и 1526 гг., была выявлена важная деталь – шапка имела золотые подвески, а опушка из собольего меха и крест в ее завершении появились позднее:

«Наша шляпа, на их языке называется шапкой: ее носил Владимир Мономах и оставил ее, украшенную жемчугом, а также нарядно убранную золотыми бляшками, которые, извиваясь кругом, часто колыхались при движении». В позднейшем переводе «Записок» барона, изданного в 1988 г., дается такая интерпретация последней части текста: «…золотыми бляшками, которые колыхались, извиваясь змейками». Таким образом, появляется важная деталь – шапка имела золотые подвески, поскольку только они могли колыхаться при движении. И вот тут приоткрывается главная завеса тайны золотого венца: шапка — явно женский головной убор. Отсутствующая ныне часть вполне могла выглядеть так:

Некоторые исследователи утверждают, что под меховой оторочкой, якобы, даже остались приспособления для височных украшений, которые были характерны для женского головного убора знати явно азиатской традиции.

Древнейшая часть – тулья шапки – составлена из восьми золотых пластин, каждая из которых напоминает продолговатый равнобедренный треугольник с отсеченной вершиной. По краям пластин имеются отверстия, к которым закреплялась матерчатая основа. Таким образом шапка с подвесками или в виде усеченного конуса полусферической формы соответствует форме тюркских головных уборов, известных у татар под названием такъя, у туркмен — тахья. Встречается такая форма и у народов Поволжья — удмуртов, чувашей, башкир, у которых она также носит название такъи или хушпу. Подобная форма головного убора, с нашитыми монетами и укрепленным на макушке серебряным куполком, была известна ногайцам как девичья шапочкатакъыя.

Фрагменты золотоордынских женских головных украшений из знаменитого Симферопольского клада, находящегося в фондах Государственного исторического музея в Москве, также содержат схожие элементы головного украшения, декорированные жемчугом и драгоценными камнями. Поражает сходство крепления камней к навершию и в гнезда шатонов, а также орнаментация шатонов скаными завитками в виде кругов на деталях головного убора из клада и на самой шапке Мономаха.

О том, что шапка была создана золотоордынскими ювелирами, имеется ряд неоспоримых свидетельств. Во-первых, характер орнаментации и технология сканого декора. Шапка создана в технике накладной скани и зерни. Причём зернь в одних случаях применяется в абрисах мотива лотоса, который украшает четыре пластины поверх сканой проволоки. Из них центральная – с красным рубином в круглой оправе и с четырьмя жемчугами; по ее сторонам две пластины с зелёным изумрудом в прямоугольной оправе в композиции с тремя жемчугами; четвертая пластина – с мотивом лотоса – расположена напротив центральной. Композиция декора выделяет главную лицевую часть шапки. В других случаях зернь украшает листовидные мотивы, по абрису гладкой проволоки.

Во-вторых, на четырех других пластинах шапки центральным является мотив шестиконечной звезды со вписанной в нее 12-лепестковой розеткой, что так же является типичным золотоордынским орнаментом. Русские мастера, судя по шапке Мономаха второго наряда, изготовленной в спешке для коронации малолетнего царя Петра Алексеевича, умениями золотоордынских мастеров не обладали.

Однако технология накладной и ажурной скани и подобная ей ремесленная традиция были известны в Поволжье еще и в домонгольский период. В частности, к X–XII вв. относится находка сканой серьги грушевидной формы, украшенной тонкой накладной сканью на серебряной пластине. К концу домонгольского периода относятся сканые ажурные серьги с орнаментом в виде крупных завитков на обе стороны от сканой проволоки. Так что местом производства царской шапки вполне могло быть и среднее Повольжье.

Дополнением такого головного убора должны были служить перья птиц или лунницы, что связано с кипчакским влиянием. Данная форма получила развитие в салтовской культуре волжских булгар X–XII вв. и сохранилась в этнографических материалах поволжско-приуральских народов – татар-мишарей, чувашей, удмуртов, башкир, ногайских татар, а также у отдельных туркменских племён. Форма шапки является примером синтеза на обширном пространстве территории Золотой Орды элементов салтовской (болгаро-аланской) и кипчакской золотоордынской культуры, что нашло отражение в репрезентативной одежде социальной верхушки, привнесшей новые вкусы и моду в костюм и украшения осёдло-земледельческого населения городов Поволжья, Северного Кавказа и Крыма.

Так что более достоверной версией о происхождении царской регалии представляется предположение о том, что шапка попала в наследство к Ивану Калите после смерти его родного брата — московского князя Юрия Даниловича. Принадлежать же она могла Кончаке — сестре татарского хана Узбека. Кончака, в крещении Агафия, была выдана замуж за Юрия московского. Кончака умерла в Твери в 1317 году, попав в плен к тверскому князю Михаилу, где её, по слухам, отравили. Юрий Данилович был убит позднее, в 1325 году, тверским князем Дмитрием Михайловичем

Наследником Юрия Даниловича, поскольку у него не было детей, мог быть только его брат — Иван Данилович — Калита. Таким образом, предположение, впервые высказанное Г. Вернадским, о том, что шапка принадлежала хану Узбеку, имеет под собой достаточно веские основания.

Но тайна золотого венца, такого значимого для русской знати, может крыться в еще более глубокой древности. Почему вдруг золотое головное украшение татарской княжны становится главной регалией русских царей?

Можно сделать еще одно более смелое предположение — венец достался как важный трофей от более ранней мощной империи, простиравшейся на просторах всего материка. Такой империи в официальной науке может считаться Монгольская империя в период её расцвета или таинственная Тартария, упоминания о которой сохранилось в иноязычных текстах того времени.

Сам облик головного убора в виде полусферической шапочки с нашитыми на неё бляшками или монетами и подвесками по её нижнему краю относится к древней сармато-аланской или скифо-сарматской (по Толстову) культуре. А если учесть, что светило русской науки М. В. Ломоносов и скифов и сарматов называет предками русских, имевших явно
более глубокие генетические корни с территории русского севера, то можно сделать ещё более смелое предположение — знаменитая русская шапка может быть старинным артефактом куда более древней культуры нашей планеты, той, что древние греки называли гиперборейской.

Как бы то ни было, мифы и предположения о так называемой шапке Мономаха могут оспариваться годами и быть развеяны иными доводами и фактами, но бесспорным остается одно — она является продуктом некогда великого государства и, видимо, достоянием женщины очень высокой иерархии, раз этой шапкой короновались все русские цари аж до Петра I.

История таит ещё много тайн, но истина всегда на поверхности, надо её только распознать…

 

Оставить комментарий